Logo
РепертуарИсторияСад АквариумСпектакльПрессаКасса
<< вернуться к персоне

Другие страницы: 1 2

Сергей Юрский: «Тайна театра живет случайностями!»

Театрал
В Театре имени Моссовета на сцене «Под крышей», видевшей много театральных чудес, декабрь открывается премьерой спектакля Сергея Юрского «Полонез». Известный всей стране артист поставил пьесу драматурга Игоря Вацетиса и сыграл одну из ролей. «Полонез» продолжает традицию рождения театральных чудес на сцене «Под крышей» — спектакль полон азартной игры с театральным языком, формой спектакля, а также горькой иронии в адрес сегодняшнего дня. Для «Театрала» Сергей Юрьевич приоткрыл некоторые секреты.

 — Почему спектакль называется «Полонез»? Для вас было важно, что это танец польский, танец, открывающий бал, или что это в принципе танец бальный?

 — Я никогда не могу объяснить, почему возникло то или иное название, почему сначала эта сцена, потом другая. Пьесы, книжки возникают спонтанно, а потом уже находится им оправдание. И в этом спектакле было много интуитивного. Выбор был из двух названий: «Полонез» и «Вечер абсурда № 3». Выявлять слово «абсурд» — значит брать на себя большую ответственность. Публика слово «абсурд» знает, а театр абсурда не знает и под абсурдом понимает, скорее всего, валяние дурака, нескладушки-неладушки, глупости, полное несоответствие или социальную критику впрямую — дескать, вот какие абсурдные вещи происходят в нашей судебной системе. Здесь ничего этого нет. Здесь — интуитивным образом найденный анализ сегодняшнего состояния. Несоответствие, непонимание, недослышание, невозможность встать на место другого — вот об этом речь. Вариант, который мы показываем, создан сейчас, в 2010-м. Импульсом возвращения к пьесе, написанной лет 7-8 назад, стала взятая с полки для вечернего чтения книжка маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году». Он рассказывает о полонезе как важнейшем ритуале, во время которого происходят все разговоры, обмен новостями, сплетнями, колкостями не только в паре, но и через плечо соседей. Полонез — как метафора бесконечности движения, традиция, которая лишилась всех смыслов, но за которую все держатся. Сейчас так мощны силы, вышедшие из прямого подчинения людей даже самых властных, эти силы и породивших, что предугадать что-либо трудно. Надо ждать. Остается идти бесконечным полонезом и вставать в общий строй. В строй встали многие, бросив свое сопротивление, и приняли участие в общем движении, которое и есть ожидание. 

 — Вы обсуждаете с актерами нашу текущую жизнь?

 — Очень кратко, но обсуждаем. Я стараюсь, чтобы слово «тревога» или слово «ждать» носили не абстрактный характер, чтобы они были наполнены плотью сегодняшнего дня. Актеры обязаны знать. Мы поминаем жертв политических репрессий, мы говорим о Ходорковском, потому что есть новости с процесса и это важно, говорим о театральных событиях. Мы должны быть обязательно откровенны, это входит в условия нашей совместной работы. Разговоры эти под соусом художественной трансформации входят в спектакль. У нас короткие репетиции, но мы всегда настраиваемся на камертон сегодняшнего дня. Не так, что «забудем все и займемся своим». Наоборот — будем помнить все, и вот наши занятия внутри этого.

 — Сергей Юрьевич, несомненно, премьера очередной пьесы загадочного Игоря Вацетиса в Театре имени Моссовета привлечет внимание многочисленных зрителей, следящих за вашим творчеством, и определенной части критики.

 — Я не уверен, что от театра обязательно надо чего-то ждать. Приди и смотри, вот и все. А если все-таки ждать, то новизны, я полагаю. Как зрителю мне в сегодняшнем театре не хватает именно новизны. Чаще всего бесконечно переосмысливают, а то и грубо перелицовывают классику или разыгрывают известную прозу. Театр Игоря Вацетиса — это проблемы сегодняшнего дня в жанре комедии, фарса, абсурда. Под сегодняшним днем я имею в виду не однодневку «горячих газетных новостей», а попытку осмысления дыхания нового времени в широком смысле этого слова. Ну, а если без высоких слов, просто хочется попробовать играть новую пьесу, когда зритель не знает и догадаться не может, чем все кончится. По-моему, так интереснее.

 — В «Полонезе» много возрастных ролей, но вы заняли в спектакле совсем молодых артистов, практически дебютирующих в театре. Почему?

 — Как пьеса, так и наш спектакль — эксперимент. Играть театр абсурда вообще очень трудно, нужен весьма не традиционный технологический и психологический подход. Абсурд как творческий инструмент — орудие обоюдоострое, можно порезаться. Я-то давно с ним работаю, опыт есть — Достоевский, Гоголь, многократно Ионеско, многократно Вацетис, Хармс. Вот я и хотел с молодыми поделиться опытом, в какой-то мере передать мой метод плавания в абсурде. В нашем спектакле есть отдельная пьеска «Трое в пальто». Всем троим персонажам — за сорок. А артистам — за двадцать. Не буду раскрывать особенностей сюжета, но скажу определенно, задача там необычная и непростая. Твердо уверен: пойти за мной в этом эксперименте могли только молодые.

 — А как насчет «послания»? Что вы посылаете будущим зрителям вашего спектакля?

 — Если бы «послание» можно было сформулировать, мы бы написали его на плакате и повесили на фасаде театра. И пьесу писать не надо, и разыгрывать ее не надо. Весь спектакль и есть наше послание. Наши сегодняшние мысли и чувства. С этим и примите нас.

 — На ваш взгляд, какую задачу ставит перед зрителем драматург Вацетис?

 — Почистить глаза и уши — гигиена необходима. Ее в искусстве все меньше. Уши заткнуты вазелином и пластилином шоу. Драматический театр слова, театр диалога ушел, он почти не существует. Абсурд для меня — резервация, в которой возможен драматический театр.

 — Какой тип театра, на ваш взгляд, имеет перспективы?

 — Репертуарный театр умер, его нет. Для меня это горькая истина. Театры, которые притворяются репертуарными, являются фирмами, которые выживают разными способами. Есть актеры-звезды, которые работают где хотят и чьи имена ценятся в сто раз выше незвездных. Везде — только расчет на успех, но он не может быть единственной целью. Разговор о душе, по душам — в рамках школьной программы? Это тоже не театр. Есть счастливые случайности, которые подтверждают тенденцию и не снимают проблему. Мне бы хотелось, чтобы молодые артисты, которые прошли со мной путь «Полонеза», школу «Полонеза», поняли, что современный театр прячется за постановками трюков и танцев. Для меня честный репертуарный театр — РАМТ. Подход к тексту, атмосфера и поведение актеров на сцене — все по мне. «Сказки на всякий случай» радостно поразили.

 — Где теперь места силы, где живет тайна?

 — Тайна живет случайностями. Она почти исчезла. Перед спектаклем я говорю молодым коллегам: замкнемся, мы должны быть таинственными. Не открывайтесь, не настаивайте, не лезьте к зрителям. Просто откройте им двери.

Екатерина Васенина, 1-12-2010