Logo
РепертуарИсторияСад АквариумСпектакльПрессаКасса

Другие страницы: 7 8 910

Дядя Ваня превратился в клоуна
Андрей Кончаловский превратился в клоуна
«Газета»
Спектакль «Дядя Ваня», постав?ленный Андреем Кончаловским в Театре имени Моссовета, напо?минает иронический коммента?рий к его одноименному фильму начала 1970-х годов. Фильм по пьесе Антона Чехова был гру?стной и в чем-то трагичной исто?рией о судьбе отечественной ин?теллигенции. Та же тема в спек?такле трактуется уже не как тра?гедия, а как фарс.

Постановки чеховских пьес, приуроченные к 150-летию со дня рождения писателя, пока?зали, что режиссерам надоели традиционные, классические прочтения его пьес. Каждый из них стремится превратить че?ховский спектакль в своеобраз?ные «заметки на полях», высме?ивающие хрестоматийные трактовки.
Не стал исключением и кино?режиссер Андрей Кончаловский, не побоявшийся вступить в поле?мику с самим собой. Его спек?такль «Дядя Ваня» временами диаметрально противоположен фильму кинорежиссера по этой же пьесе 40-летней давности. О той картине напоминает разве что Вера Петровна — призрак по?койной жены профессора Сереб?рякова, хрупкая женщина в бе?лом платье, временами возника?ющая на сцене. Все остальное сделано с точностью до наоборот.

Герои картины задыхались в душном деревенском доме. Пространство спектакля как буд?то распахнуто всем ветрам. Кон?чаловский, сам сочинивший сце?нографию постановки, не огра?ничивает ее стенами и не приземляет бытовыми деталями. Дом заменила квадратная площадка, чуть приподнятая над театраль?ной сценой. Интерьер обозначен несколькими необходимыми предметами, в перерывах между сценами монтировщики переста?вляют их практически на глазах у зрителей. Во время спектакля актеры сидят вокруг площадки на лавках, как хоккеисты на ска?мейках запасных, и ждут своей очереди, чтобы вступить в игру.

Иннокентий Смоктуновский, игравший дядю Ваню в фильме, мог и впрямь стать Шопенгауэром. Театральный дядя Ваня (Па?вел Деревянко) способен превра?титься разве что в двойника про?фессора Серебрякова (Александр Филиппенко). Эксцентричный профессор выглядит не научным светилом, а скорее преуспеваю?щим театральным комиком. Так и ждешь, что он выдаст какую-нибудь репризу или разразится эстрадным монологом. Даже грея в тазу разбитые подагрой ноги, профессор откалывает фортели, рассчитанные на то, чтобы сор?вать аплодисменты.

Профессор и дядя Ваня, вирту?озно сыгранный Деревянко, вы?глядят как два клоуна. Причем по?следний из них — клоун-неудач?ник. Герой Деревянко кажется младшим братом Сони (Юлия Высоцкая), которая на самом деле приходится ему племянницей. Смешной недотепа надевает яр?кий галстук, мечтая поразить Еле?ну Андреевну (Наталия Вдовина), и тут же пачкает его вареньем. Дядя Ваня делает одну глупость за другой, чаще всего появляется некстати и страдает от собствен?ного несовершенства. И хотя пре?тензии этого героя чаще всего вызывают смех, нелепого дядю Ва?ню иногда очень жалко.

Смешная и очень трогательная Соня Юлии Высоцкой тоже чем-то похожа на клоунессу. Актриса не боится быть некрасивой, играя свою героиню неуклюжей, ско?ванной и абсолютно не женствен?ной. Зрители не увидят даже кра?сивых волос, о которых сказано у автора. Они спрятаны под пла?ток, открывая чуть оттопырен?ные уши. Этой Соне никогда не увидеть «неба в алмазах». В финальном монологе она сдергивает со стола скатерть, бьет по?суду, крушит все, что попадется под руку.

Превратив героев Чехова в экс?центриков, Кончаловский разру?шил плавное течение действия и постепенные переходы от одно?го эпизода к другому. Резкий и нервный ритм его спектакля ме?няется, как температура у больно?го. Одна сцена не всегда стыкуется с другой, усиливая чувство всеоб?щего оглупления и упадка.

Эту всеобщую болезнь в спек?такле осознает только доктор Ас?тров (Александр Домогаров). Он, по версии Кончаловского, вовсе не романтичный герой-любов?ник, хотя в одной из сцен все же заваливает на диван Елену Андреевну и задирает ей юбку, открывая чулки. Этот Астров, ци?ник и безжалостный диагност, давно догадался, что он сам, люди вокруг, да и все общество скоро погибнут от смертельного недуга. Раньше он мечтал спасти леса. Теперь видит, судя по фотографи?ям на заднике, что от них оста?лись только редкие, чахлые дере?вья. И доктор с чисто научным интересом наблюдает, чем закон?чится эта история. 

Похоже, что Кончаловский с ним солидарен. И тоже считает, что надеяться ни чеховским геро?ям, ни нам абсолютно не на что. В финале на заднике возникают фотографии пустоши, на кото?рой, как гнилые зубы, торчат только пни.

Ольга Романцова, 12-01-2010